«- Дай покажу, что я притащила. Ты принёс эту гадость, кофе «Победа»? Так и знала. Можешь отнести его туда, откуда взял, - он не понадобится. Смотри.
Она встала на колени, раскрыла сумочку и вывалила лежавшие сверху гаечные ключи и отвёртку. Под ними были спрятаны аккуратные бумажные пакеты. В первом, который она протянула Уинстону, было что-то странное, но как будто знакомое на ощупь. Тяжёлое вещество подавалось под пальцами, как песок.
- Это не сахар? – спросил он.
- Настоящий сахар. Не сахарин, а сахар. А вот батон хлеба – порядочного белого хлеба, не нашей дряни… и баночка джема.. Тут банка молока… и смотри! Вот моя главная гордость! Пришлось завернуть в мешковину, чтобы…
{142} Но она могла не объяснять, зачем завернула. Запах уже наполнил комнату, густой и тёплый; повеяло ранним детством, хотя и теперь случалось этот запах слышать: то в проулке им потянет до того, как захлопнулась дверь, то таинственно расплывётся он вдруг в уличной толпе и тут же рассеется.
- Кофе, - пробормотал он, - настоящий кофе.
- Кофе для внутренней партии. Целый килограмм.
- Где ты столько всякого достала?
- Продукты для внутренней партии. У этих сволочей есть всё на свете. Но, конечно, официанты и челядь воруют… смотри, ещё пакетик чаю.
Уинстон сел рядом с ней на корточки. Он надорвал угол пакета.
- И чай настоящий. Не черносмородиновый лист.
- Чай в последнее время появился. Индию заняли или вроде того…» (Оруэлл Дж. 1984)
Я, например, считаю пищевым трэшем всё вышеперечисленное: белый сахар, белый хлеб, кофе, промышленный джем, промышленное молоко, настоящий чай. Кофе пил раза два – три за всю жизнь, от чая (чёрного, зелёного) отказался потихоньку, перейдя на тот самый «черносмородиновый лист», на кипрей, землянику, лекарственные настои. Белый хлеб пеку нечасто. Если в какой-то момент белый хлеб исчезнет с моего стола, не особо расстроюсь. Джемы не покупал ни разу. Варенье сделал в этом году впервые, но всё равно к нему равнодушен… Да, сахар и молоко идёт в нечастую кондитерку; из чёрного чая только пуэр раз в полгода, зелёный - тот, что подарен друзьями и не чаще раза в месяц.
Забавно, но факт. Когда вещи становятся недоступными, изжить тягу к ним гораздо тяжелее, чем когда они встречаются на каждом шагу.
Иными словами, хотите возвести нечто в культ – сделайте это недоступным и покрытым тайной. Тут же включится в работу пытливый ум, напридумывает «объяснений», почему же это недоступно и почему это всенепременно должно иметься у вас … ну и дальше начнётся гонка на выживание по поиску этого самого недоступного. Ага, с бессонницей, впавшими глазами, понурой осанкой и проч. И жизнь незаметно превращается в ад. Вспышки счастья - лишь в редкие моменты обладания запретным плодом. И совершенно непочтительное отношение ко всему общедоступному, тому, что можно взять, просто протянув руку… Да.