Издательства и информагентства переводят свои фотоархивы в цифровой формат, чтобы сохранить на века.
А краеведы сотнями находят на свалках старые снимки и бесценные негативы - забытые и никому не нужные. И это удивительно, ведь фотография давно стала объектом пристального внимания коллекционеров. И даже в эпоху цифровой революции легендарные репортеры почему-то снимают не на цифру, а на привычную пленку.
Друзья его называют собирателем времени. О жизни и быте старой Москвы он расскажет лучше любого историка. Безвозвратно ушедшую эпоху Артем Задикян уже не одно десятилетие выуживает по крупицам из мусорных контейнеров.
“Идешь мимо и видишь, что-то торчит. Вытаскиваешь альбом. Пример, театр Эстрады выбросил огромные коробки с фотографиями Утесова, всех знаменитостей, которые выступали. Почему они это сделали, я не знаю, это вопрос к ним”, - рассказывает Артём Задикян, москвовед.
Он находил подлинные негативы фотографий Сталина, научные диссертации и секретные материалы. О том, сколько нынче стоит раритетное фото, хорошо знают в Московском доме фотографии.
“В музее имени В.В Маяковского есть шедевры Родченко, раньше они ничего не стоили. А сегодня Александр Родченко - это один из самых дорогих российских фотографов. Цены на какие-то его работы превышают сотни тысяч”, - говорит Ольга Свиблова, директор Московского дома фотографии.
За негативами и копиями таких раритетов современные издательства идут в крупнейший фотоархиф Телеграфного агентства советского союза. Его фонд - полтора миллиона запечатленных моментов истории. Коллекцию неповторимых негативов, чтобы не потерять безвозвратно, работники архива сейчас переводят в цифру. Время играет против этих изображений.
Оцифровывать негативы, то есть заносить снимки в компьютер начали в 2000-ом году. За девять лет работа проделана огромная, но не обработано и половина архива. Сотрудники фонда уверены, что здесь и внукам будет, чем заняться.
Через его руки прошел весь Государственный архив кинофотодокументов. До недавнего времени Игорь Карский реставрировал негативы даже в противогазе, так как пары того химического состава, при помощи которого приходилось очищать пленку, обжигали дыхательные пути.
“Это мне не понравилось, я сейчас работаю над другой методикой, где можно исключить эти неприятные моменты”, - говорит Игорь Карский, фотореставратор Российского государственного архива кинофотодокументов.
Рецептуру нового восстановительного вещества реставратор пока держит в секрете. Испытания еще не подошли к завершению. Впрочем, вряд ли кому сейчас будет интересен химический состав, как и утонувший в техническом прогрессе сам реставрационный процесс.
В лабораториb ТАСС до сих пор можно напечатать фотографию на советском оборудовании, достойном музея. В этой лаборатории когда-то печатался и Владимир Гургенович Мусаэльян - фотокорреспондент ТАСС, а потом уже и личный фотограф Леонида Ильича Брежнева. Его учителями были военные корреспонденты, а в редакции Телеграфного агентства тогда преподавали химию, чтобы наш репортер готов был проявлять и печатать снимки прямо на месте событий.
“Мы вот так работали на улице. Причем, допустим, в Париже была такая передвижная у них в агентстве “Франспресс” была такая лаборатория. Где мы на улице, на фотографии изображен французский лаборант с феном в руках, проявляли плёнку”, - рассказывает Владимир Мусаэльян, специальный корреспондент ИТАР-ТАСС.
Современные журналисты тоже спешат успеть в номер. “Только что я вернулась с презентации новой формы для сборной России”, - говорит Наталья Губернаторова, фотокорреспондент газеты “Московский комсомолец”.
Свои первые репортажные снимки в ежедневном издании Наталья Губернаторова делала ещё на пленке. Восемь лет назад она и предположить не могла, как будут работать журналисты будущего.
“Сейчас мы можем и с мероприятия выслать фотографию. Даже, если мы не успеваем доехать, то фотография в номере окажется”, - продолжает Наталья Губернаторова, фотокорреспондент газеты “Московский комсомолец”.
У каждой эпохи свои правила. “Я застал золотой век фотографии” - говорит про себя Владимир Гургенович. Он, конечно, прикупил себе не один цифровой фотоаппарат, но портреты друзей по-прежнему снимает на свой тридцатилетний пленочный фотоаппарат “Никон”. В пленке - душа. И снимает строго без вспышки, потому что учили, говорит: “уважать свет, даже если его не было”.
